Cinema Hall

Парадоксальный авангардизм Броненосца Потемкина

Поразила удивительная просвещенность и просветленность этого человека, так любящего свое дело. Киновед из Москвы является директором музея Сергея Эйзенштейна, который, забегая вперед, действительно воспринимается как один из величайших режиссеров всех времен. Его работа «Броненосец Потемкин» интересна не просто как одно из классических творений немого кино, которое прославляет Одесскую местность, но главным образом тем, что эта картина буквально в каждом кадре наполнена символами и образами, которые при более глубоком рассмотрении с высоты всей мировой истории человечества фактически являются библейским очерком. В сравнении же с ближневосточной «Книгой» картина также отображает смысл притч, деяний, пороков и  всей полноты человеческой сути. И хотя здесь нет «пророка» - свои мученики-герои, лобное место события, всепоглощающая искушенная сила зла и воскресение присутствуют.

Неудивительно, что сейчас Сергея Эйзенштейна воспринимают как гения сценария, постановки и монтажа, причем в идеальной интерпретации их связки. Наум Михайлович начал с истории. В 30-х годах доминировало так называемое «исповедальное» кино с политическими оттенками пропаганды. В то время всё творчество «кричало» о человеческом тупике, к которому идет наша цивилизация. Однако многие классики понимали, что любые «края» как в проявлении «исповедального», так и в «проповедческом кино», недопустимы: индивидуализм так же опасен, как и коллективизм. Именно поэтому в период расшатанной из-за войн психики общества было трудно сохранить баланс «истинного пути». В данном случае «Броненосец Потемкин» - знаковый фильм. Хотя современники понимали его как коммунистическую пропаганду. Более учтивые умы видели, что прежде всего этот фильм о человечности. Коммунизм охватывал бедные слои населения, в фильме же тонкой гранью вырезается другой слой социальной сути – борьба добра и зла, где зло – любой довлеющий режим. В роли подавленного добра – все слои населения, в том числе и обеспеченные. Характерная фраза из фильма «Надо ли продолжать поддерживать матросов после сгнившего мяса коммунистов?!» Здесь явно видно, что в любом бунте есть свои «братья», а есть и «братва». И хотя многие не видят разницы, все же коммунизм не разделяет эти два однокоренных слова на смысловые составляющие, а гуманизм – отвергает «братву», в отличие от коммунизма, стремящегося уравнять всех.

Эйзенштейн хорошо рисует «любовный треугольник» взаимоотношений между ревнивым «режимом» и беззащитной «общественностью», где лестница сыграла роль третьего лица – любовника. Монтаж как эффект отображения «человечности» и «машинности» действий участников. Лица героев – это суть мученики. Шагающие сапоги,  в строй винтовки, одинаковые спины – безликие «уроды-убиенцы». Нагнетание перед каждым «саспенсом» сопровождается монтажным замедлением переходов на все более крупные планы символов. Застывший наклоненный крест священника, спасательный круг, герб империи – все это секундные образы, изображающие несостоятельность религии, разрушенные надежды и несостоятельность монархии, стоящей перед лицом скорой смерти.

При этом, помимо символов «Троицы» и других  евангелистских аспектов, Эйзенштейн, любивший японскую поэзию, понял, что кадр – это не слово, из которого  можно составить монтажную речь. Язык кино – это многогранная коммуникация, которая подобна хокку и танка. При разном прочтении одного и того же стиха он может означать различные вещи и понятия. Так, например, накладывая под «Броненосец» Шостаковича и Баха, немой фильм трогает и воспринимается по-разному. При этом каждая нотка произведений играет разными вариациями чувств у зрителя – всякий раз выключая/включая, усиливая/уменьшая, ускоряющая/делающая акцент и тому подобное на отдельно взятых сценах.

Помимо этого, чего стоит греческий символизм «Одесской мадонны», умирающей от выстрела в живот, и остающейся при этом непоколебимой и столь же прекрасной, как и в жизни. В дополнении к этому «взревевший каменный Лев», который застыл от отчаяния, перекликаясь с иносказаниями о мучениях Христа. Всё это лишь малая часть ребусов и загадок, в которые зашифровал Эйзенштейн в свой шедевр! Ценность «Броненосца» не только в структурированной постановке/монтаже и символике сценария, а в очень тонком их сочетании.

Снимайте умное кино!

Руководитель PR-центра

 CinemaHall Odessa

 Максимилиан Уразов

фотографии Татьяны Бербат